— Фокусы?

— Ты знаешь! — входя в комнату, так гневно это сказала, что я ждал — она в него плюнет. Она вдруг повернулась ко мне, добро-добро улыбнулась. Потом опять воззрилась на человека в ризе, и я снова подумал — вот сейчас расцарапает ему лицо.

— Ты чего сказал Марфе Дмитриевне?

— Идите вы в это дело вместе с Марфой Дмитриевной! — закричал мужчина попятившись.

— Ах ты!.. ах-х… — женщина чуть не схватила мой аппарат.

— Агриппина! — мужчина воскликнул торжественно, указывая на аппарат пальцем. — Ты сломаешь ребёнку вещь, Агриппина!..

Она с опаской потрогала аппарат:

— Тяжесть какая! С ума сошли — надевать на детей…

Мужчина повеселел:

— Рацуха! Зато премию огребли! Вот и Фёдору поставили искусственное горло, а у него почки заболели.

— От водки, — сказала женщина.

— От горла!

Он хотел добавить, но я перебил, обидевшись за мой аппарат:

— Мне дядя Валя делал! Он самый лучший мастер, у него на выставке…

— Валя, Валя, Валя… — гость важно смотрел на металлические планки, винты и вдруг, в суровом неудовольствии, спросил: — С шестимесячной завивкой?

Я прошептал озадаченно:

— Нет…

— Ну, так и есть, я её знаю!

— Паша! — яростно сказала женщина. — Уходи отсюда, Паша, не доводи меня, а то будешь бедный!

— Ну, знаешь ли! — мужчина замигал, посапывая, и, возмущённый, вышел.

— Олежечка, — сказала мне женщина, хотя зовут меня совсем не Олежечкой, — ты сейчас оденешься, моя хорошая, а я принесу тебе закусочку.

Она ушла, а я впился зубами в подушку от жалости, что не досмотрел сон; у меня потекли слёзы — так невыносимо жаль было неразъяснившегося счастья!

* * *

Этот сон повторится через шесть лет, когда мне будет четырнадцать. Повторится несколько ночей подряд перед тем, что так пронзительно врежется в мою жизнь.